Серый экспресс - Страница 10


К оглавлению

10

— Думаете, оно мне так нужно? — Я скептически хмыкнул, стараясь не заскрежетать зубами от злости. — Жил же я до сих пор, без этих ваших паранормальных способностей, и дальше проживу.

— Это там, у вас, такие способности считаются ненормальными, а здесь, не уметь пользоваться ими, это все равно, что быть слепым и глухим. Хотите обречь себя на жалкое существование калеки? Вы ведь даже на работу не сможете устроиться без минимальных навыков в манипуляциях! — Ответил профессор, начиная горячиться. Судя по поведению, он и сам не очень-то верит тому, что говорит. А это плохо. Очень плохо.

— Знаете, уважаемый, — от такого обращения Грац дернулся, как от пощечины, — кажется, я поторопился, отказавшись от хольмганга.

Профессор сник и пожал плечами. В нем, словно бы что-то перегорело.

— Виталий Родионович, мне, действительно жаль, что так получилось. Если бы не эта блокировка, все ваше общение с Особой канцелярией, действительно свелось бы к выправлению документов… А теперь… но это же всего на два месяца, поймите. А потом, вы вольны будете распоряжаться собой, как пожелаете.

Последнюю часть, Грац почти прошептал.

— Вы же не думаете, что я, вот так, запросто, вам поверю, Грац? Ну и правильно делаете. В общем так. Как я понимаю, рыпаться бесполезно. У входа в кабинет, наверняка стоят дюжие молодцы с однозначным приказом, на случай моего агрессивного поведения. — Проговорил я, чувствуя, как в груди заворочался зверь. Здравствуй родной, давно не виделись… Если дело дойдет до стычки, он вырвется на волю, и амба. Живых не останется. Проверено. Глубоко вдохнув и, с некоторым трудом, успокоив учащающийся пульс, я глянул на притулившегося у окна адьюнкта и договорил. — Поэтому, я подчиняюсь… Но учтите, профессор, если я пойму, что в результате этих исследований, мне не выжить, клянусь, сбегу. Тогда, можете не рассчитывать на хольмганг и прочие благородные игры. Я просто приду и перережу вам глотку. За обман.

— Виталий Родионович, это только на два месяца, после которых вы будете свободны как птица. — Грац глянул на меня обреченно. Ну да, они же здесь все, сенсы, в той или иной мере. Понял, что я не вру. — Я понимаю ваше недоверие. Не могу не понять. Но обещаю: по прошествии этого времени, я приду сюда и снова принесу вам свои извинения. А как на них ответить, решите сами. Можете и зарезать, не сходя с места. А сейчас, прошу извинить, мне пора.

Дойдя до порога, профессор вдруг обернулся, замерев на мгновение, коротко кивнул и вышел вон. А я остался сидеть за старым столом и бездумно пялиться на лежащие передо мной листы анкеты. Попили, блин, пивка!

Прошло минут сорок прежде чем я понял, что полностью успокоился и пришел в себя. Тяжело вздохнув, я взялся за заполнение пустых граф на, выполненных типографским способом, бланках, орудуя любезно предоставленным мне, простым карандашом с золотистым клеймом «Бове». На душе было пусто и гадко.

Заполнив документы, я подошел к двери и несколько раз саданул по ней кулаком. Почти тут же, она отворилась. В образовавшуюся щель сунулся молодец, с откровенно рязанской мордой, прилагавшейся к богатырской туше, в уже знакомом темно-синем мундире, снабженном надраенными до блеска пуговицами, в два ряда, а-ля свиноматка. Вот ведь, край непуганых идиотов! Не связанный, с карандашом в руке, я мог бы уработать этого бугая на счет «раз». А учитывая, болтающуюся у него на поясе кобуру, еще, как минимум двумя-тремя вакансиями сотрудников, в Особой канцелярии, стало бы больше. М-да, если они здесь все такие же наивные, как мой охранник, то у меня есть неплохие шансы свалить… Вот только куда? В леса? За границу?

Пока в моей голове, бешеным экспрессом мчались эти мысли, охранник ввалился в комнату и вопросительно уставился на меня.

— Чего звали? — Пробухтел он. О как! На «вы» обращается, ну надо же. Да уж, здесь вам не тут. Монархия все же, а не диктатура пролетариата с его «тыканьем» и «чоканьем». Вежливыыее, куда деваться!

— Передай начальству: бумаги заполнены. — Вздохнул я. Нет, «заграница» не вариант. Оценивая местные реалии… Три раза ха-ха, уж какие точные я выдам оценки, имея в исходниках только обрывки общей инфы, свои заключения на основании той малости, что довелось увидеть за эту пару дней и работая, исключительно на косвенных… Тем не менее, учитывая известные мне факты, стоит думать, что с пограничным контролем тут все должно быть четко.

— Угум. — Мордоворот шагнул за дверь, и та глухо хлопнула, закрываясь.

Леса? Хм. В свое время нас неплохо учили там выживать… но выживать и жить, это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Да и где гарантия, что меня там не найдут? Хрен знает, на что способны эти их «философы». Пошаманят, и я, небось, к ним сам на задних лапках выйду. Э-э нет. Отставить. Такие мысли, в моем положении хуже смерти…

Мои грустные думы прервало появление очередной особоканцелярской крысы, причем не одной, а сразу двух! Первым, в кабинет шагнул импозантный дядька солидного возраста, с густыми, завивающимися колечками, ухоженными усами, в таком же, похоронного вида, костюме, как у давешнего «сыщика», вот только качеством явно повыше и с кучей висюлек на брюхе, часть которых перекрывала широкая синяя лента, перекинутая через плечо визитера и закрепленная у него на бедре какой-то разлапистой брошью, орденского вида. Ну, прямо царедворец на приеме у императора! Второй же посетитель, был куда как проще… и домашней, что ли? Невысокого росточка, кругленький, отсвечивающий лысиной в обрамлении венчика седых волос, обладатель потрясающего по своей величине шнобеля, в не по погоде теплом сюртуке, одним своим видом настраивал на миролюбивый лад… Если бы не глаза. Вся, кажущаяся «домашность» слетела шелухой, едва я рассмотрел его зенки. Фанатик, причем самый страшный из них, то есть фанатик от науки.

10